|
— С вас только четвертую часть. Остальное — наша забота.
— А пить-есть мне на что, из каких капиталов?
 — Пожелаете, то внесете какой-то пай за харчи, не захотите — и так обойдемся. Где трое едят, там и четвертый голодным не останется.
— Как послушаешь, складно у вас все выходит, будто добрее вас человека нет. А только я так понимаю, что теперешняя доброта ваша вполне может обернуться другой стороной, когда придется плясать под вашу дудку.
— Да спросите хотя бы Маришку,— вмешался старый Франё.— Родной-то дочери можно верить. Маришка подтвердит, что Нуоферы — люди надежные, не соврут, не обманут.
— Дочка в таких делах мало чего смыслит,— пренебрежительно отмахнулась Мама, испытующе меряя взглядом всех троих Нуоферов.—Готовите вы как, на жиру или на постном масле?
— Для себя на масле. Но для вас я согласна отдельно готовить на жиру.
— Да, мне надо, чтобы на жиру, к маслу я не привычная. А еще скажу, до сладкого я страсть какая охотница.
— Песочные пирожные, что мы принесли, я сама пекла. Вот, извольте отведать.
Мама выбрала пирожное, медленно, по кусочку съела. Взяла еще одно. И еще. После третьего пирожного Машина закрыла глаза: так человек прислушивается к отдаленной мелодии. Потом утвердительно кивнула головой.
— Ничего, есть можно. Но дела это еще не решает. Признаться, я терпеть не могу, когда дети шумят.
— Мальчик у нас очень тихий,— заверила ее жена Нуофера.
— В том-то и беда, что не по годам тихий,— добавил Шандор.
Однако им не удалось успокоить Маму.
— Тихих я тоже не люблю. А если мы не уживемся, можно будет расторгнуть договор?
— Можно,— подтвердил старый Франё.— Если Нуофе-ры не выполнят договорных условий, тогда можно будет расторгнуть.
— Когда вы собираетесь переселиться?
— Хотелось бы прямо сейчас, пока погода хорошая,— сказал Нуофер.— Боюсь, как бы сын чахотку не схватил.
— А мы с дочерью не позволим себя подгонять, не с руки нам горячку пороть.
| 
