|
— Много они понимают в квартирных делах, твои цветочники!
— Старый Франё во всем разбирается. кузов обещал поговорить с кем надо, чтобы правление помогло тебе.
 — От них дождешься помощи, держи карман шире. Сама посуди, зачем тебя перевели в другую бригаду, поставили вязальщицей?
— Здоровье не то, сдала я очень.
— Ну и чтобы пенсия за тебя была меньше.
— Об этом я тоже спрашивала Франё. Пенсию выведут из среднего заработка за три года, а не только за последние шесть недель, пока я работала вязальщицей. Все до копейки подсчитают и скажут, сколько тебе будет положено в месяц.
— В таком деле не мешает все разузнать заранее. Когда они обещали сказать?
Мама не успела докончить фразу, как у входной двери раздался звонок.
Чистая случайность иной раз лучше подгоняет события одно к одному, чем это удалось бы сделать профессиональному сценаристу.
Кинооператор открыл дверь. На пороге стояли — будто ждали маминой реплики,— четверо с Маришкиной работы. Старый Франё держался чуть впереди, должно быть, кузов занимал какую-то начальственную должность в цветоводческом хозяйстве «Первоцвет», а за ним стояли трое: Шандор Нуофер, его жена и сын. Гости застыли в дверях, вдвойне смущенные: первой встречей с больной и нацеленной на них кинокамерой. Арон Кором пригласил их войти. Гости сложили принесенные с собой свертки с гостинцами, они с телевизионщиками представились друг другу и обменялись любезностями. Снова вмешался режиссер, кузов деловито и решительно попросил гостей рассаживаться поудобнее, на правах друзей дома они примут участие в фильме. Немного поколебавшись, вновь прибывшие согласились войти в число действующих лиц.
— Только мы сперва распакуем свертки,— сказала жена Нуофера.
Гостинцы раскрыли в кухне. Больной прислали двух жареных кур, крем «птичье молоко», домашнюю ветчину, печенье, песочные пирожные и не один десяток яиц. Жа-* реных кур, порциями разложив по тарелкам, жена Нуофера внесла в комнату. Как и положено, каждый взял по кусочку отведать.
| 
