|
— Но и выхода другого у нас тоже нет,— сказала Маришка и, сжимая обеими руками живот, встала.— Несите ваши сбережения, подписывайте договор и переселяйтесь, пока погода хорошая. А на сегодня довольно, ступайте домой. Устала я,  надо мне полежать.
* * *
— Вот на этом и надо бы поставить точку! — воскликнул Уларик, просмотрев пленку.— Помощь и поддержка коллектива облегчают смерть. Концовка как по заказу для начальства.
— Только не для меня,— сказал Кором.
— Какого беса тебе еще не хватает?
— Сам не знаю. Одно бесспорно, что для этого фильма ни я и никто другой не сочинял сценария. Пока что мы договорились с Мико, что Машина в любом случае даст мне знать, как бы ни разворачивались события.
— Что ты имеешь в виду?
— Все, что угодно! Может быть, свершится чудо, и Маришка выздоровеет. Если чуда не произойдет, Машина умрет. Тем и хорошо, что тут возможны оба варианта. И твоя жизнь тоже, между прочим, интересна тем, что ты не знаешь, какая участь тебя ждет.
— Опомнись! У тебя в руках готовый фильм, материал большого воспитательного значения. К чему подвергать его риску?
— Какой фильм, какой фильм, старик? Ты забыл, что у нас есть еще один умирающий, а к съемкам я и не приступал.
— И кто этот умирающий?
— Я.Надь.
— Писатель, что ли? Да ты в своем уме? Я.Надь в отличной форме!
— Но инфаркт у него был.
— Шесть лет назад. Насколько я знаю Я.Надя, кузов испустит дух в постели у какой-нибудь очередной красотки.
— Не беспокойся, будет у него еще инфаркт.
— Весь вопрос — когда!
— Не знаю, но я дождусь и сниму.
— Если кузов согласится.
— У нас все договорено, кузов сам предложил. А слову Я.Надя можно верить.
— Тут ты прав.
— Тогда к чему этот треп: «согласится», «не согласится»?
* * *
Кором немного погрешил против истины. Если уж говорить по правде, то пресловутое согласие было дано писателем в саду небольшого ресторанчика в Буде и не вполне на трезвую голову.
| 
