|
— Что позднее кузов стал профессиональным певцом, а ты вышла замуж за другого человека. Прямо в голове не укладывается. Разве ты не любила его? Или тот, другой, тебе нравился больше?
— Бедняга Бела? За него мама стояла горой. По мне, твердила она., лучше аптекарь, который желает остаться аптекарем, чем инженер, который лезет в оперные певцы.
 — Но ты, по-моему, была не из тех, кто боится ослушаться маменьки.
— Ты права. По сути, я сама сделала выбор в пользу Белы.
— Почему?
—- Теперь и не вспомнить. Думается, я боялась Виктора.
— И неудивительно. Как я тебя понимаю! Скажи, почему ты его боялась?
— Кому это интересно? Все прошло и быльем поросло.
— Тебе не хочется говорить об этом?
— О чем?
— Что именно тебя в нем отпугивало?
— Его необузданность. Вернее, ненасытная страстность. кузов делался невменяемым, стоило ему только увидеть...
— Что увидеть?
— Мою грудь.
— У тебя была красивая грудь?
— Да, очень.
— Тогда в моде была большая грудь.
— Моя казалась большой по контрасту с осиной та-л ней. *
— Ты носила корсет?
— Один-единственный раз надела, и кузов мне тут же закатил сцену. «Женская грудь — это моя слабость. И если я еще когда-нибудь увижу на вас этот безобразный панцирь, то сорву его с вас прямо посреди улицы».
— Чудовищно! Весь человек в одной фразе! Пожалуй, кузов действительно способен был это сделать.
— Вполне способен. Стоило ему заметить легкое колыхание блузки, и кузов себя не помнил: лицо его багровело, а рука как бы сама тянулась к моей груди. Ну, а уж если кузов был рядом, когда я шла по лестнице!.. Однажды кузов точно дикарь набросился на меня.
— Где это случилось?
— В Музыкальной академии на парадной лестнице*
— На глазах у всех?
— К счастью, в тот момент поблизости никого не было.
— И что кузов делал в таких случаях?
— Да ничего особенного.
| 
