|
Сильвии не до нас, Машина этого безвестного пьянчужку откачивает. Кстати, взгляни, что там творится?
— Докторшу вижу и еще каких-то двух мужчин в
белых халатах.
— Чудесно! Это консилиум, значит, у врачей положение пиковое. Ну, поехали. «Писатель отдает концы, дубль
 первый».— И что я должен делать?
— Спрашивай.
— О чем?
— Безразлично! О чем бы мы сейчас ни говорили, все это прозвучит с экрана после траурного сообщения. Главное успеть прокрутить сцену, пока идет консилиум.
— Ладно, уговорил. Итак, «Смерть Я.Надя. Дубль первый». Мотор!
* * *
— От имени наших телезрителей приветствую тебя, Я.Надь. Сегодняшнюю нашу передачу мы ведем из больничной палаты, в стенах которой ты находишься уже с давних пор. Поэтому первый свой вопрос к тебе я бы сформулировал следующим образом: как ты себя чувствуешь?
— Не сказать, чтобы хорошо, но и не так уж плохо. Результаты анализов свидетельствуют об ухудшении сердечной деятельности.
— Каково при этом твое общее самочувствие?
— Я в здравом уме и трезвой памяти, вот только в сон клонит, руки-ноги будто свинцовые и язык заплетается.
— Сварить тебе кофе?
— Нет, времени у нас в обрез, не станем тратить его попусту.
— Согласен. Кстати, о времени: мы, люди, в большинстве своем привыкли думать о жизни в масштабах лет и десятилетий. Интересно было бы узнать, что испытывает человек, которому осталось жить считанные минуты?
— Ничего страшного. Видишь ли, можно удачно использовать и десять минут, а можно потратить впустую, скажем, тридцать пять лет. По сравнению с вами у меня есть то преимущество, что я, по крайней мере, уже лишен возможности даром загубить собственную жизнь.
— Ну что ж, воздадим должное твоему писательскому остроумию, однако зрителей, которым предстоит впоследствии увидеть этот фильм, твой юмор не интересует.
— Если это и юмор, то юмор висельника.
— Все равно. А теперь — шутки в сторону. Расскажи нам, как бы ты хотел провести оставшееся у тебя время.
— Перво-наперво я бы хлебнул глоток, а то от снотворного сухость во рту.
| 
