|
— Что это? — спросила Мышка.
— Сейчас увидишь. Возьми банку из-под ксмпота, налей воды больше чем до половины и принеси сюда.
 Бумажные клочки в воде принялись набухать, расти, разворачиваться, и через несколько минут, к величайшему изумлению Мышки, в воде колыхались экзотические цветы самых причудливых форм и красок.
— Как называется это чудо? — спросила Мышка.
— Японские волшебные цветы.
— Откуда же у вас эта красота неописуемая?
— Раньше их продавали во всех табачных лавках.
Орбан велела Мышке накрыть банку целлофаном, стянуть резинкой и упаковать в шелковую бумагу. Сверток Машина поставила на подоконник.
— Кому вы хотите это подарить? — полюбопытствовала Мышка.
— Одному человеку, сентиментальному вроде тебя.
А теперь давай сюда мои туфли.
Туфли не налезли. На следующее утро и в полдень — та же история. И во второй половине дня — тоже. К тому
времени Орбан до того распалилась, что в сердцах плюнула па свои опухшие ноги. Надела шлепанцы. Принарядилась. Подвела ресницы черной тушью. Заказала такси. Бережно прижала к себе банку с японскими цвета?.::т. На улице Бальзака Машина остановила такси за два дома [ ai:;>nie. Машина надеялась, что если придет пешком, то сумеет незаметно прошмыгнуть в подъезд. Не тут-то было.
Аделаиде Чермлени-Брукнер весной исполнился девяносто один год. Все, что на лице ее когда-то было выпуклым, теперь стало вогнутым, будто по рельефу отлили барельеф. С медицинской точки зрения Машина была слепой, однако определенные, как правило, нежелательные объекты обостряли ее эмоциональную зоркость, словно бомбардировали ее глаза потоком альфа-частиц. Машина запросто могла бы налететь на афишный столб, зато паука способна была углядеть даже на закопченном потолке своей комнаты. Эржи Орбан, к примеру, которая относилась скорее к разряду пауков, нежели афишных тумб, старуха учуяла издали. Не дожидаясь звонка, Машина распахнула дверь; тем самым расчет Орбан застать хозяев дома врасплох провалился.
| 
