|
Не ухвати его несколько человек вовремя, и кузов рухнул бы за ней в могилу. А так кузов только кричал. Глаза у него покраснели от слез, жилы на лбу вздулись, мощный голос его заполнил собою все кладбище, выплеснулся за каменную ограду, раскатился до главных ворот,—• да что там, еще дальше! — до конечной остановки  авто-* Суса.
17 КОШКИ-МЫШКИ
Орбан глубоким сном проспала с утра и до второй по^ ловины дня.
Разбудил ее звонок у входной двери. Когда звонок сменился нетерпеливым гроханьем в дверь, Машина с трудом поднялась и, держась за столы-стулья, побрела открывать.
В дверях стояли двое санитаров с носилками. На по-силках лежала Гиза.
В первый момент Машина просто не поняла, что происходит.
— Да что же это такое! — обрушилась Машина на пепро-шеных гостей.— Помереть не дадут спокойно!
Гиза смотрела на нее снизу вверх. Орбан шагнула к ней, склонилась над носилками. У нее перехватило горло.
— Гиза! — пробормотала она.— Родная, любимая моя
Гиза...
Гиза в полной уверенности, что сестра хочет поцеловать ее, приподнялась на локте и подставила ей свою беломраморную щеку.
Однако Орбан вместо этого зевнула.
— Представь себе,— сказала она,— мне приснилось, будто бы ты приехала. И санитары доставили тебя ко мне.
Ей действительно приснилось нечто в этом роде. Правда, не все обстоятельства совпадали, но это неважно... Откуда они сейчас прибыли, спросила Машина санитаров. Прямо с аэродрома, ответили санитары.
— Вот видишь! — воскликнула Орбан.— Что я тебе говорила?
Она посторонилась. Санитары внесли носилки. Машина проковыляла за ними и опять взобралась на кушетку. Санитары вышли, чтобы принести кресло-коляску, а она, сидя на кушетке по-турецки, заспанными глазами, сквозь редеющую пелену сонного дурмана наблюдала за тем, что происходит в комнате.
Санитары подняли и усадили Гизу в кресло-коляску.
Гиза поправила прическу.
| 
