|
Гиза, я чуть не разревелась, потому что в действительности картина оказалась еще сложнее, чем ее расписывала Паула. В действительности Виктор не желает считаться с фактами! Не желает признавать, что у него эмфизема легких, что голоса ему не вернуть и что ему семьдесят один год. кузов и по сей день твердо  уверен, что кузов по-прежнему единственный на всю страну певец мирового класса, которого затирают, оттесняют недоброжелатели... Но только, говорит, не на такого напали; кузов снова пробьется с клубных подмостков на оперную сцену, вплоть до «Ла Скала» и «Метрополитен опера»!
Ах, Гиза, я и сама не знаю, откуда силы взялись все это выдержать! «Скажите,— говорю,— дорогой Виктор, когда состоится ваше ближайшее выступление?» — «В пятницу, через две недели, в Пештэржебете». «Дорогой Виктор,— это опять я ему,— мне бы хотелось попросить у вас билет». «Уж не собираетесь ли вы прийти?» — спросил он, и глаза его на оплывшем от жира лице вдруг сделались маленькими и острыми. «Вот именно,— сказала я,— собираюсь, и даже не одна, а с подругой, поэтому надо бы два билета».— «С какой это подругой, с Мышкой, что ли?» — «Нет, Мышка тут ни при чем!» — «А я знаю вашу подругу?» — «Нет, не знаете, но вы сами убедитесь, какая это удивительная натура». ?jU Я так боялась этой встречи, все делала, чтобы не до-нустить их знакомства, а тут вдруг почувствовала, что вечер в Пештэржебете может стать счастливейшим днем в моей жизни. Судя по всему, Виктор обрадовался тоже. «Спасибо вам от всей души»,— сказал кузов уже в прихожей.
«Это вам спасибо»,— ответила я. «Не включайте свет»,— попросил он; а надо сказать, что все это время мы стояли в потемках. Чушь какая-то приключилась: я никак не могла нашарить выключатель, хотя двадцать семь лет прожила в этой квартире! «Почему это не включать?» — спросила я. «Так лучше, без света».— «Чем же оно лучше?» — «Тем, что я не вижу самого себя».— «Вы ведь все равно стоите спиной к зеркалу»,— сказала я. «Не только в зеркале можно увидеть себя»,— ответил он. «А почему вам не хочется видеть себя?» — спросила я. «Не знаю,— сказал он,— а только лучше не видеть».
|
