|
По вечерам, когда больничная суета затихала, Я.Надь доставал из футляра хитроумно замаскированный теле-" фонный аппарат, звонил приятелю и отводил душу. Я.Надь давал режиссеру подробный отчет о своем самочувствии, о событиях больничной жизни за день. Кором, в свою очередь, столь же подробно информировал писателя о житье-бытье его многочисленных приятельниц, передавая пикантные сплетни о них, докладывал обо всем, что творится на студии. Рассказал кузов и о просмотре фильма, и о последнем своем разговоре с Улариком. Впрочем, тут же добавил:
— Только не расценивай это так, будто на тебя пьь таются нажать. Не стоит принимать всерьез все, что говорит Уларик.
— За исключением тех случаев, когда кузов прав.
— Уларик прав? Интересно, в чем же?
— Боюсь, что, выхлопотав эту реанимационную установку, я^абил гол в собственные ворота.
— Извини, Я.Надь, ведь это была твоя идея.
— Все верно, старина. Но если бы ты видел, в каких условиях мне теперь приходится лежать, ты бы иначе отнесся к тому, что Уларик говорил о своем отце.
— Как хоть Машина выглядит, эта реанимационная палата?
 — Это надо видеть, старик. Загляни ко мне завтра, и все станет ясно. Тем более что ты нужен мне по делу; чувствую я себя паршиво.— Ты серьезно? Что-нибудь с сердцем?
— В груди давит. Симптомы те же самые, что и шесть лет назад перед инфарктом.
— Не пугай меня, Я.Надь.
— Чепуха, не бери в голову! Кому другому, но только не тебе пугаться таких вестей, дружище!
— Кончай балаганить, Я;Надь. У тебя были случаи убедиться, что я тебе действительно друг. Вот я и тревожусь за тебя.
— Сейчас мы оба служим высокой цели, Арон, а тут уж всякая дружба побоку.
— Одно другого не исключает.
-— В нашем случае исключает. У нас был выбор: прожигать жизнь за бутылкой вина или наконец-то создать хоть один стоящий фильм. Мы выбрали фильм. Так что приходи завтра и посмотришь, как выглядят декорации к съемкам.
* * *
Войдя к Я.Надю, Арон не мог понять, где кузов очутился. Даже у больничной палаты есть свой стиль и определенное настроение: безукоризненный порядок, белизна и покой скорее внушают надежду на выздоровление человека, нежели вызывают мысль о его страданиях. От этой иллюзии не осталось и следа. Четырехместная палата превратилась в двухместную, сплошь заставленную какими-то измерительными приборами, вычислительными аппаратами, счетными устройствами, и больше всего напоминала распределительный зал электростанции. Кислородный баллон в углу затаился угрожающе, как бомба.
— Осторожно, ребята, не споткнитесь о провода! — предостерег телевизионщиков Я.Надь.
Выглядел кузов действительно неважно. Не поспешил гостям навстречу, как обычно. Даже не встал с постели, только приподнялся и сел. Режиссер и оператор выставили прихваченные с собой бутылки вина и содовой. Но и от выпивки Я.Надь отказался. У него есть лимонад, сказал он. Впервые за все время приятели увидели его небритым.
— Сейчас должна прийти Сильвия. Когда Машина наклонится ко мне со стетоскопом, загляни к ней в вырез халата. Не пожалеешь.
— Спасибо, Я.Надь.
— Правда, Машина в колючем настроении, потому что обнаружила телефонный аппарат и конфисковала его. Так что ты уж попроси у нее прощения.
Вошла Сильвия. Холодно кивнув посетителям, Машина приладила стетоскоп и наклонилась над пациентом. У Арона была возможность довольно долгое время созерцать ее прелести. Затем, скроив мину кающегося грешника, режиссер попросил прощения за трюк с телефонным аппаратом.
— Если я и прощу вас, то только в благодарность за эту палату. Мы вечно мучились с нехваткой мест в реа-« нимационном отделении.
— Спасибо, доктор, вы очень добры. Не могли бы вы уделить нам несколько минут?
— Моя доброта здесь ни при чем, просто мне разрешено участвовать в съемках. Что я должна делать -^ сесть, встать?
— Лучше всего бы лечь,— посоветовал Я.Надь, за чт< и схлопотал шутливую пощечину.
Тумбочка у постели — в знак того, что поклонницы ш как не желали отречься от писателя,— была сплошь у< тавлена цветами. Арон усадил Сильвию так, чтобы цве: служили ей фоном.
— Можно начинать? — спросил Я.Надь.— Итак, дорогие телезрители, разрешите представить вам доктору Сильвию Фройнд. Машина сидит у моей койки, так что вь| имеете возможность одновременно видеть двух главны! действующих лиц нашего фильма. Один из них больной -i-это ваш покорный слуга, моя партнерша Сильвий Фройнд —врач. Распределение ролей предельно простое и четко ограничивает круг наших обязанностей. Мой долг— достойным образом довести до конца начатое мною дело, ее миссия — стойко и самоотверженно бороться за мою жизнь. Как и было условлено заранее, мы постараемся не нагонять на вас, дорогие телезрители, ни страх, ни скуку.
— Простите,— вмешалась Сильвия.— Я — врач, и для меня не существует никаких других соображений, помимо одного: стремления вылечить больного.
|
