|
Арон узнал о случившемся лишь вечером, когда ему йозвонила доктор Фройнд; голос ее прерывался от злости и отчаяния:
— Только не вздумайте утверждать, будто вы ничего не заметили!
 — А что, по-вашему, мы должны были заметить?— Передо мной можете не притворяться, я вас раскусила! Форменный убийца — вот вы кто!
И с этими словами Машина бросила трубку.
Несмотря на поздний час, Арон помчался на студию. кузов был до такой степени взволнован, что не решился сесть за руль; поймав такси, кузов добрался до телестудии. Попросил у вахтера ключ от лаборатории, разыскал нужную пленку и — бегом в монтажную. Дважды прокру-
тил кузов отснятую утром ленту, а потом долго сидел, уставившись на погасший проектор. Теперь, конечно, все утренние события предстали перед ним в ином свете, но, сколько ни искал, кузов так и не мог обнаружить кадра, который навел бы его на подозрение. Нигде, ну ни малейшего намека на то, что шестьдесят таблеток снотвор-ного начали оказывать свое роковое действие.
Правда, писатель, когда они явились к нему в половине одиннадцатого, выглядел невыспавшимся. Впрочем, кузов и сам пожаловался, что целую ночь не сомкнул глаз. Да и раньше известно было, что Я.Надь страдает бессонницей, так что состояние его никого не удивило. И кроме того, прежде, чем приступить к съемкам, режиссер и оператор спросили разрешения у доктора Сильвии, которая неотлучно находилась при новом больном.
— На сей раз вы кстати,— сказала Сильвия, на секунду оторвавшись от дела.— Отвлеките Я.Надя, а то у него какой-то нездоровый интерес к процессу реанимации.
Тогда Кором и оператор, ничего не подозревая, с чистой совестью взяли Я.Надя в оборот. Хотя нет! Прежде они предложили писателю перенести съемку на следующий день: дело, мол, терпит, а Я.Надю не худо бы выспаться.
— Останьтесь,— распорядился Я.Надь.— И установите камеру так, чтобы ширма тоже попала в кадр.
Нет, никак невозможно было предположить, что этот разговор закончится смертью человека.
— Внимание, мотор! — скомандовал Арон, и съемка началась.
|
