|
— Потому что сейчас ты впервые обижена на меня.
— С чего ты взяла?
— По всему нашему разговору чувствуется.
 — Я ничем не дала понять, что обижена.
— Потому, что ты не откровенна со мной.
— Ты отлично знаешь, что я всегда откровенна с тобой.
— Тебя что-то угнетает, я сразу же это почувствовала.
— Не понимаю. На что ты намекаешь?
— Я имею в виду Паулу.
— Очередные твои фантазии! Пойми ты, глупая, если у тебя появилась новая подруга, с которой тебе хорошо, я могу только радоваться за тебя.
— Я знаю, что ты за меня радуешься, и все же твоя радость чем-то омрачена.
— Заблуждаешься. Вот разве что в письме твоем было одно суждение, которое мне кажется несколько поспешным,
— Какое еще суждение?
— Ты пишешь, будто бы эта Паула оказывает на тебя точно такое же влияние, как я.
— Ты меня удивляешь, Гиза!
— Чем же именно, моя дорогая?
— В моем понимании, это наивысшая похвала. Я ведь прямо так и написала, что по своей утонченной натуре и душевному благородству Машина напоминает мне тебя.
— А между тем эта особа — крашеная блондинка и носит светло-ореховый джерсовый костюм. По-твоему, и в этом мы с нею схожи?
— Ты ведь тоже очень следишь за своими нарядами, Гиза.
— Меня обязывает к этому положение, которое я занимаю в доме моего сына. Но, видишь ли, даже самые дорогие мои парижские туалеты приличествуют моему возрасту. Что же касается волос, то я, как ты знаешь, не блондинка, а седая.
— Тебе и тут повезло, седина у тебя дивная. Хотя, признаться, я не вижу греха в том, что кто-то красит волосы.
— И ты еще пытаешься ее защищать?
— Нужна ей моя защита! Да в наше время миллионы и миллионы женщин красят волосы.
— Повтори, пожалуйста, что ты сказала? ¦— Чего повторить?
— Последнюю свою фразу.
— А что я такого сказала? Действительно, сейчас миллионы женщин красятся.
—. Так я и подозревала.
— Что именно?
— Подозревала, что ты буквально во всем подражаешь этой своей Пауле.
| 
