|
— Не жить, а расстаться с жизнью.
— Не стоит торопиться, Я.Надь. Я слышал, давление у тебя снизилось.
 — Давление мне сбили, зато мотор, слава богу, заба^ рахлил. Только смотри не проговорись при докторе, потому что Сильвия забыла, как Машина в первый мой визит сюда научила меня расшифровывать кардиограммы. Впрочем, взгляни сам, вот моя последняя кардиограмма. Отчетливо различим подъем сегмента S—Т в третьем и четвертом грудных отведениях; что на общедоступном языке палл-вается: первый звонок, По всем расчетам, мне осталось тянуть две-три недели, не больше. Это я к тому, чтобы ты знал, каким временем мы располагаем.
— Мне было бы больше по душе, если бы ты выздоровел, Я.Надь. И так уже по всей студии раззвонили, будто я вгоняю тебя в гроб.
¦¦ — Враки! Передай дражайшим коллегам, что я предпочитаю отлеживаться в больнице, лишь бы не видеть их постылые рожи. Наконец-то мне подвернулась работа по
душе, так какого черта, спрашивается, я забыл на этой растреклятой студии? Прозябать на вторых ролях, разменивать талант на буфетные остроты? Какой выбор меня ждет там? Жениться на Ирене? Или во второй раз на Аранке? Добиваться милостей Уларика? Хватит, сыт по горло. Скажи им, что я устремился к подлинным высотам. Я сбросил с себя всю эту шелуху, как разношенные шлепанцы, чтобы наконец зажить исключительно ради творчества. Здесь у меня есть абсолютно все необходимое для плодотворной работы: крыша над головой, еда, любимое вино с содовой, ну и заботливая врачеватель-ница, у которой, если ты успел подметить, грудь точь-в-точь, как у Мэрилин Монро.
— Прикажешь понимать так, что докторша влюбилась в тебя по уши?
— Сформулируем иначе: Машина не отказывает мне в той доле участия, которая разжигает мой творческий пыл.
— Прошу тебя, постарайся на этот раз обойтись без обычных своих любовных драм. Докторша ни в какую не хотела впускать меня к тебе.
— Ничего, старина, дай .только срок, и эта станет шелковой. Если не будет другого выхода, я женюсь на ней.
|
