|
Заседание Академии наук. И, наконец!.. Слава богу, передача подоспела вовремя.
— Наш специальный корреспондент сообщает: в Бу-дафоке открылась первая Международная выставка роз и проводится конкурс на звание лучшей сортировщицы.
 Телевизор придвинули как можно ближе к постели Мико.
— Господи,— выдохнула Маришка, стараясь приподнять голову. Глаза ее не отрывались от экрана.— Господи боже, да ведь это наше хозяйство! Помогите мне подняться, пожалуйста.
Профессор обхватил больную за плечи, приподнял и подложил ей под спину свернутую вдвое подушку.
— А вам всем хорошо видно? — спросила Маришка. Голос ее зазвучал чисто, внятно, точно со старого железа наждаком сняли ржавчину.— Смотрите, Франё! А флагов, флагов-то сколько! Вот они, наши розы! Это «Мефистофель», с острова Маргит. А это «Шевалье Дельбор», с юга Франции, цвет у нее бесподобный, густо-алый, какая жалость, что на экране плохо видно! А это «Чардаш», нежно-розовая, тоже с острова Маргит, вывел этот сорт Бергер. Вон та желтая называется «Фламинго». Смотрите, смотрите, это «Мистерия», сердцевина у нее белая, а к краям лепестки краснеют. Ах, до чего же неудачно показано, ведь это же канадская «Жемчужина моря», Машина вся так и переливается из желтого в бордово-красный. Если б вы видели, насколько Машина краше на самом деле! А вон «Новая Европа», родом из Бонна, из Германии. Теперь подряд пошли шведские сорта, а это наши — «Цитронел-ла» и «Принцесса Фери». Батюшки, да никак это Кан^ тор, моя напарница! Машина предложила первая, чтобы нам выступить на конкурсе с «Умирающим лебедем», мы с ней вместе обо всем условились, жалко только, что плохо видно, на самом деле цветок наш несравненно краше. Роза вся как есть белая, и только сбоку алая крапинка, это я придумала — привить от красного сорта «Та-манго», вроде бы капля крови получается в том месте, где у лебедя рана... Кто же вышел на первое место, не мы, случаем? Куда же Франё подевался? А этого человека, кому приз вручают, я сроду в глаза не видела.
|
