|
— Из мести? Но кому и за что ей мстить?
— Всем и каждому, кто зрячий. Заметь себе,— это жена мне говорит,— старуха  всегда выбирает жертвой самого слабого и беззащитного. Сейчас вот дочь родную изводит, а там и до нашего сына доберется. Чтобы вы не думали, будто я поклеп возвожу на старуху, открою вам, что Машина уже два раза сына ногой пинала.
— По ее словам, это вышло ненароком.
— Нам лучше знать. Под вечер, когда мальчик ложится, в кухне бывает еще светло, и старуха, хоть сна и подслеповата, все же различить может, где человек, а где
тень.
— Почему бы вам прямо не высказать ей все претензии? Ведь в ваших общих интересах устранить недоразумения.
— Пока Маришка жива, я и слова поперек не скажу. Со старухой у нас обращение самое обходительное, я и телевизор с ней смотрю, и прогуливаюсь с ней, словом, видимость соблюдаю. Зайди к нам кто невзначай, так подумает, будто в доме что ни день, то светлый праздник, да только мне эти «праздники» каких трудов стоят! В особенности с тех пор, как мальчик наш стал неузнаваемый.
— Что вы этим хотите сказать?
— За последнее время сына будто подменили. Никакой игрой его не растормошишь, смеха от него не услышишь, какой-то кузов запуганный стал, спит плохо, а ест и еще того хуже.
— Ив этом, по-вашему, тоже повинна Мама?
— Жена считает, что в пей самый корень зла. Впдтг-те ли, врачи говорят, нервы у нашего сына слабые. Дьа года назад кузов из-за плохих отметок едва не покончил с собой. И это в четырнадцать лет, мыслимое ли дел о! Правда, принял кузов десять таблеток аспирина, и его сралу вырвало, но мы все же показали его психиатру. В больнице нам строго-настрого наказали ни в коем случае не бранить его, а только хвалить да поощрять, потому ьяк мальчику необходимы положительные эмоции,— так сказал врач. С тех пор мы, конечно, его балуем, но кто знает, как все сложится, когда мальчик окажется с глалу на глаз с Мамой в четырех стенах?
|
