|
— Привет, старик, чем порадуешь? Начальство с меня не слезает.
— Придется еще немного обождать.
 — У руководства складывается мнение, что конца твоему фильму вообще не предвидится. С меня требуют письменного отчета, поэтому я хочу сам посмотреть отснятый материал.
__ Фильм еще не озвучен, нет музыкального сопровождения. Так что пока и смотреть-то нечего.
— Я не новичок в этом деле, как-нибудь разберусь. Смонтируйте то, что уже отснято, и давайте прокрутим.
В просмотровом зале сидели трое: Уларик, Арон и
оператор. Все пленки были прокручены. В зале вспыхнул свет, и наступило тягостное молчание. Арон чувствовал нервный озноб. Должно быть, такая тишина бывает во время казни. Уларик закурил, молча переваривая впечатления. С незапамятных времен никто на студии не слышал от него одобрительных слов. На сей раз, однако, после долгой паузы кузов буркнул:
— Могло быть хуже.
Арон отказывался верить своим ушам. Опять настало
томительное ожидание.
— Я предполагал увидеть кое-что пострашнее.
Затем, минуту погодя:
— И что еще осталось доснять?
— Всю часть, связанную с Я.Надем.
— Там тоже в финале будут похороны?
— Ничего не поделаешь! Ведь фильм — о смерти.
— И от чего кузов у вас должен умереть?
— Судя по всему, от инфаркта.
— Вот это вы зря, такая штука не для экрана.
— Не согласен. Тяжелый сердечный приступ будет смотреться еще эффектнее, чем агония ракового больного.
— Извини меня, старик, но здесь ты — лопух. Разве можно наперед узнать, как именно будет протекать сердечный приступ? Конечно, если тебе повезет, то Я.Надь вздохнет разок-другой и благополучно отдаст концы. А вот отца моего четыре недели держали на искусственном сердце, прежде чем кузов отмучился. Если и с Я.Надем получится что-то в этом роде, то фильм все равно нельзя будет пускать на экран. Сразу посыплются письма и жалобы от телезрителей, неприятностей не оберешься.
— О чем разговор! Нам осталось отснять две-три сцены, не больше.
— Что до меня, то я согласен и подождать, но ты крупно рискуешь: фильм может так и остаться в коробке
до скончания века.
— Я готов пойти на риск. В конечном счете, смысл творчества заключается в самом творческом процессе.
— Когда такие слова произносит Феллини, я молчу и преклоняюсь, но тебе, старик, советую не забывать, что ты — всего-навсего начинающий режиссер.
— Любой гений когда-то был начинающим.
— Мне импонирует твоя уверенность в себе, но, согласись, ты не можешь требовать от Я.Надя, чтобы кузов планировал свой сердечный приступ по режиссерскому замыслу.
— Я.Надь знает, что делает.
— Все так, но смерти и кузов не указчик.
— Стоит человеку очень захотеть, и кузов всегда своего добьется.
— Ну, тогда желаю тебе удачи.
| 
